Из небытия - Анастасия Шадрина

– Ты себя вообще слышишь?! – вскрикнул он. – Это безумие! Ты… ты же не такая.

– Нет, такая, – сухо проговорила она. – Ты глупец, если не желаешь большего. Пойми, мы оба этого достойны.

Её слова, холодные и расчётливые, ударили в него, как молния. Куинн словно видел её впервые, и это было страшно. Образ Генриетты начал распадаться, как песчаный замок под ударами волн. Он всегда видел в ней загадочную женщину, чей магнетизм и сила личности привлекали его, заставляя искать в её глазах какой-то смысл. Но теперь он почувствовал, как вся эта идеальная версия исчезает, оставляя лишь пустоту.

– Я пойду… Ты, видимо, устала. Поспи, наберись сил, – сказал Куинн, его голос звучал почти бессильно.

Он не мог больше оставаться здесь, в этой комнате, с этим взглядом, который рушил все его представления. Куинн встал с кровати и начал одеваться, его движения были быстрыми и механическими. Он не хотел давать себе время на какие-либо раздумья. Она молча следила за ним. Когда Куинн вышел из комнаты, дверь тихо закрылась. Генриетта осталась одна, и, слыша, как он с каждым шагом удаляется, её сердце всё сильнее сжималось.

Спустя пару дней в замке было устроено пышное пиршество. Весь двор сиял огнями, а звуки весёлой музыки проникали в каждый уголок Аргенштайна. Залы были украшены гербами Кальдеронов, а длинные столы ломились от изысканных угощений. Атмосфера была наполнена радостью и предвкушением. Лёгкий запах жареных мясных блюд смешивался с ароматом свежих фруктов и сладких пирогов. Золотые светильники и факелы, стоящие вдоль стен, освещали комнаты, создавая тёплую и уютную атмосферу. Музыканты, сидящие за угловыми столиками, перебирали струны, создавая мелодичные, лёгкие композиции. В другом углу зала акробаты в пёстрых костюмах исполняли восхитительные трюки, с лёгкостью и грацией выполняя сложные па, порой заставляя зрителей затаивать дыхание. Но кульминацией вечера стали пожиратели огня. Люди с восторгом следили за их игрой с огнём.

Генриетта сидела за столом, в изысканном платье глубокого красного цвета. Она была подле короля, поглощённая весёлым разговором. Девушка рассказывала ему истории о дальних странах, где успела когда-то побывать, смешивая правду с вымышленными приключениями. Смех Вильгельма, звучащий на фоне веселья, был глубоким и заразительным. Его рука под столом осторожно скользила по её голени, которую она кокетливо закинула на его ногу.

Куинн, сидевший вдалеке, молча наблюдал за ними. Его глаза были усталыми, а лицо осунувшимся. Тёмные круги под глазами свидетельствовали о бессонных ночах, которые он проводил в раздумьях. Куинн был одет в свою парадную шутовскую одежду с бубенцами, которые весело звякали при каждом его движении. Яркие ткани и игривые украшения контрастировали с мраком в его глазах. За все эти дни они с Генриеттой больше не говорили. Её слова до сих пор отголосками звучали в его голове. Он не заметил, как рядом появилась Луиза, пока её тонкие пальцы не ущипнули его за плечо. Куинн вздрогнул и резко повернулся. Увидев её, он поспешно натянул улыбку.

– Ох, Ваше Высочество, простите, я вас не заметил, – пробормотал он, опуская глаза.

Луиза пристально вгляделась в его лицо.

– Куинн, что с тобой? Ты в последние дни сам не свой.

– Мне просто… нездоровится, – тихо ответил шут.

Он снова устремил свой взгляд на Генриетту и Вильгельма. Луиза проследила за его взором и с лёгкой, искренней улыбкой произнесла:

– Мне радостно видеть отца таким. До появления Генриетты он был хмур и жесток… а она разожгла огонь в его сердце. Порой мы не знаем, насколько тёмной может быть жизнь, пока не встретим того, кто станет нашим светом.

Куинн с грустной улыбкой посмотрел на Луизу. Лишь после нескольких секунд молчания, он тихо произнёс:

– Пойду… подышу свежим воздухом.

Не дождавшись ответа, он встал и поплелся в сторону сада, стараясь скрыть свои чувства за внешним спокойствием. А тем временем, за столом Генриетта продолжала привлекать внимание короля. Её смех был мягким, а глаза игриво сверкали, пока она не переключила своё внимание на беседу двух знатных дам, которые проходили рядом. Их тихие разговоры о гадалке, расположившейся в одной из комнат и принимающей посетителей, привлекли её интерес. Глаза Генриетты загорелись, как только она услышала эту новость.

– Ваше Величество, вы слышали? – обратилась она к Вильгельму, нежно касаясь его плеча. – Не хотели бы вы пойти со мной? – её голос был полон очарования.

Монарх, удивлённо подняв брови, посмотрел на неё и, усмехнувшись, ответил:

– К гадалке? – он махнул рукой с лёгким презрением. – Ну нет, я не верю в судьбу. Иди одна, а я пойду к гостям.

Генриетта весело рассмеялась и, не теряя времени, вскочила со своего места. Быстрым шагом она направилась к покоям гадалки, её походка была лёгкой и полной предвкушения. Она уже представляла, что может получить от этой встречи. Как только Генриетта достигла двери в дальнем крыле, воздух вокруг словно сгустился. Здесь не было музыки, звонких голосов и яркого света, как в главном зале. Всё утопало в полумраке, пропитанном ароматом смолы, полыни и чего-то едва уловимо сладкого. За тяжёлой бархатной портьерой слышались приглушённые рыдания. Генриетта осторожно отодвинула ткань и вошла. Помещение было небольшим, низким, с одной лишь свечой в медном подсвечнике, пульсирующей на круглом столике. В центре, под вышитым покрывалом, стоял стол, а на нём: стеклянная чаша, внутри которой лениво колыхалась мутная жидкость.

Позади стола в кресле сидела женщина с густыми иссиня-чёрными волосами, собранными в тугую косу, спадавшую на грудь. Её лицо украшал яркий, вызывающий макияж: густо подведённые глаза, румяна цвета засохшей крови и алые губы. Гадалка была крупной, с широкими плечами и тяжёлым, властным взглядом, при этом движения её были удивительно изящными, почти кошачьими.

– Благослови вас Смотрящий, госпожа, – всхлипывала молодая девушка, поднявшись с табурета. Глаза у неё были заплаканные, но в лице читалась благодарность, даже облегчение. – Я… я и не думала, что всё окажется так… спасибо, спасибо…

Генриетта сделала шаг в сторону, пропуская девушку, и та, кивнув, быстро скрылась за портьерой.

– А теперь ты, красавица, – раздался хриплый, глубокий голос. – Подойди ко мне. Садись. Посмотрим, что таится в твоей судьбе.

Губы Генриетты расползлись в кривой улыбке, а в глазах блеснул неестественный огонёк одержимости. Она жаждала услышать подтверждение своих желаний. Стремительно подойдя к столу, девушка села напротив гадалки, не скрывая своего возбуждения. Резким движением она сняла с пальца кольцо, недавний дар маркиза Морсала, и с лихорадкой в голосе протянула его женщине:

– Держи! Скажи мне, стану ли я королевой? Получу ли я всё, о чём мечтаю?

Гадалка от неожиданности округлила глаза. Она, не колеблясь, взяла кольцо и осторожно отложила украшение в сторону.

– Вижу, твоё рвение не имеет границ, – пробормотала она. – Хорошо.

Гадалка потянулась в складки своей мантии и извлекла небольшой стилет с костяной рукоятью. Она передала его Генриетте, не моргая глядя ей в глаза.

– Капни немного крови в чащу. Тогда я смогу дать тебе ответ.

Генриетта, не раздумывая ни секунды сжала рукоять стилета и провела лезвием по ладони. Резкая, глубокая боль вызвала лёгкий вздох, но она даже не поморщилась. Кровь хлынула в чашу, окрашивая её в алый цвет.

– Многовато… – хмыкнула гадалка, глядя на бурлящую поверхность. – Но не страшно. Такие, как ты, всегда щедры, особенно когда дело касается собственной судьбы.

Она закрыла глаза, протянула руки над чашей и начала водить ими, словно дирижировала невидимым оркестром. Гадалка шептала что-то глухо и неразборчиво. Свеча едва заметно затрепетала, бросая странные, танцующие тени на стены. Минуты тянулись вязко, и вдруг гадалка резко открыла глаза.

– Да-а-а, – выдохнула она с благоговейной тяжестью. – Ты станешь королевой.

Генриетта затаила дыхание, будто ей открывали врата в мир её фантазий. Гадалка продолжила,